Евангельской чтение Пресвятой Богородицы

«В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у неё была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Господи! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё». (Лк.10:38–42).

«Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие! А Он сказал: блаженны слышащие слово Божие и соблюдающие его». (Лк. 11:27-28).

 

Толкование Евангельского чтения святыми отцами.

«По объяснению святых Отцов, Марфой таинственно изображается благочестивый телесный подвиг, а Марией – душевный. Повесть о настоящем посещении Господом двух сестер читается, по установлению Церкви, во все праздники Божией Матери. По этим двум причинам рассматривание содержащихся в повести события и учения должно быть и особенно знаменательным и особенно назидательным.

 

Марфа была старшею сестрою, и представляется евангелистом как хозяйка дома. Она принимает Спасителя в дом, она распоряжается угощением, приготовляет пищу, убирает трапезу, приносит блюда. Служение ее – непрерывающаяся деятельность. И телесный труд, по старшинству, занимает первое место в подвижнической жизни каждого ученика Христова. Служение Марфы окончилось, когда угощение Господа было совершено.

 

«Мария, седши при ногу Иисусову, слышаше слово Его». Положение, принятое Марией, служит изображением состояния души, удостоившейся вступить в духовный подвиг. Состояние это есть состояние вместе и спокойствия и смирения. Достигший служения Богу духом оставляет наружные делания, оставляет попечение о иных способах богоугождения или употребляет их умеренно и редко, в случаях особенной нужды. Духом своим он повержен к ногам Спасителя, внимает единственно Его слову, сознает себя созданием Божиим, а не самобытным существом (Пс.99:3), сознает себя возделываемым, а Бога делателем (Ин.15:1), предает себя всецело воле и водительству Спасителя. Очевидно, что такое состояние доставляется душе более или менее продолжительным телесным подвигом. И Мария не могла бы сидеть у ног Господа и устремлять все внимание к учению Его, если б Марфа не приняла на себя попечение о приеме. Служение и поклонение Богу Духом и Истиною есть та «благая часть», есть то блаженное состояние, которое, начавшись во время земной жизни, не прекращается, как прекращаются телесные подвиги с окончанием земной жизни. «Благая часть» пребывает неотъемлемою принадлежностью души в вечности, в вечности получает полное развитие. «Благая часть» не отьемлется от души, стяжавшей ее, пребывает навсегда ее собственностью.

 

Телесный подвиг очень часто скрадывается весьма важным недостатком. Недостаток этот заключается в том, когда подвижник упражняется в подвиге безрассудно, когда дает подвигу излишнюю цену, когда совершает телесные подвиги для них самих, ошибочно заключая в них и ограничивая ими все жительство свое, все богоугождение свое. С такою неправильною оценкою всегда сопряжено уничижение духовного подвига, стремление отвлечь от него занимающихся им. Это случилось с Марфою. Она сочла поведение Марии неправильным и недостаточным, а свое более ценным, более достойным уважения. Милосердый Господь, не отвергая служения Марфы, снисходительно заметил ей, что в ее служении много излишнего и суетного, что делание Марии есть делание существенное. Этим замечанием Господь очистил подвиг Марфы от высокоумия и научил совершать телесное служение со смирением». (Святитель Игнатий (Брянчанинов).

«Велико благо и от гостеприимства, как показала Марфа, и не нужно пренебрегать им; но еще большее благо — внимать духовным беседам. Ибо тем питается тело, а сими оживляется душа. Не для того, — говорит, — существуем мы, Марфа, чтобы наполнять тело разными яствами, но для того, чтобы творить полезное душам. Примечай и благоразумие Господа. Он ничего не сказал Марфе прежде, чем от нее получил повод к упреку. Когда же она покусилась отвлечь свою сестру от слушания, тогда Господь, воспользовавшись поводом, упрекает ее. Ибо гостеприимство дотоле похвально, доколе оно не отвлекает и не отводит нас от того, что более нужно; когда же оно нам начнет препятствовать в важнейших предметах, тогда довольно предпочесть ему слушание о божественных предметах. Притом, если сказать точнее, Господь возбраняет не гостеприимство, но разнообразие и суетность, то есть развлечение и смущение. Для чего, — говорит, — Марфа, ты заботишься и печешься о многом, то есть развлекаешься? Мы имеем нужду в том только, чтоб сколько-нибудь поесть, а не в разнообразии яств. — Иные слова «одно только нужно» разумели не о пище, но о внимании к учению. Итак, сими словами Господь научает апостолов, чтобы, когда они войдут в чей-либо дом, не требовали ничего роскошного, но довольствовались простым, не заботясь более ни о чем, как о внимании к учению. — Пожалуй, разумей под Марфой деятельную добродетель, а под Марией — созерцание. Деятельная добродетель имеет развлечения и беспокойства, а созерцание, став господином над страстями (ибо Мария — значит госпожа), упражняется в одном рассмотрении божественных изречений и судеб. — Обрати внимание и на слова: «села у ног Иисуса и слушала слово Его». Под ногами можно разуметь деятельную добродетель, ибо они означают движение и хождение. А сидение есть знак неподвижности. Итак, кто сядет при ногах Иисусовых, то есть, кто утвердится в деятельной добродетели и чрез подражание хождению и жизни Иисуса укрепится в ней, тот после сего доходит до слышания божественных речений или до созерцания. Поскольку и Мария прежде села, а потом слушала слова. — Итак, если ты можешь, восходи на степень Марии чрез господство над страстями и стремление к созерцанию. Если ж это невозможно для тебя, будь Марфой, прилежи деятельной стороне и чрез то принимай Христа. — Приметь сие: «которая не отнимется у неё». Подвизающийся в делах имеет нечто такое, что отнимается у него, то есть заботы и развлечение. Ибо, достигши до созерцания, он освобождается от развлечения и суетности, и таким образом у него нечто отнимается. А подвизающийся в созерцании никогда не лишается сей благой части, то есть созерцания. Ибо в чем больше он будет успевать, когда достиг самого высшего, разумею, созерцания Бога, что равно обожению? Ибо кто удостоился зреть Бога, тот становится богом, так как подобное объемлется подобным».

«Тогда как фарисеи и книжники порочат чудеса Господа, жена, лицо бесхитростное и простое, прославляет Его. Где те, кои говорят, что Господь явился призрачно? Ибо вот свидетельство, что Он и сосцами питался! А Он ублажает тех, кои соблюдают слово Божие, впрочем, отнюдь не с тем, чтобы Мать Свою лишить ублажения, но с тем, чтобы показать, что и Она не получила бы никакой пользы от того, что родила Его и питала сосцами, если бы не имела всех прочих добродетелей. Говорит это вместе и потому, что идет ко времени. Поскольку завидующие Ему и неслушающие слов Его поносили слушающих, то Он вопреки им особенно ублажает слушающих. Может быть, Он говорит это и ради исцеленного глухого, чтобы и он, выслушав слово, соблюдал оное, чтобы (дарованная ему) способность слышать не послужила ему в осуждение».

(Блаженный Феофилакт Болгарский).

«А о том, что дело молитвы и слова, совершаемое надлежащим образом, предпочтительнее всякой добродетели и всякой заповеди, свидетельствует Сам Господь. Ибо когда Он пришел в дом Марфы и Марии и Марфа занялась служением, а Мария, сидя у ног Господа, питала душу спасительным учением, тогда Марфа, упрекая сестру за то, что она не помогает ей, сказала Господу: «Господи! скажи сестре, чтобы она пришла помочь мне, потому что она одну меня оставила». А Господь, сочтя (внимание Марии) первым и главнейшим, ответил: «Марфа! Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть». Сказав так, Господь указал на дело наипервейшее, которое лучше дела добродетелей.

Однако и дело служения Он не считал ничтожным. Ибо если бы Он считал его таковым, то почему принял на Себя служение Марфы и Сам совершил ее дело, умыв ноги ученикам? И, увещевая их, научал: «Итак, если Я, Господь и Учитель, умыл ноги вам, то и вы должны… делать то, что Я сделал вам» (Ин. 13, 14-15). Также (Он говорил): «И кто хочет быть первым между вами, да будет служителем и рабом всем. Ибо и Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих» (Мк. 10, 43-45). И еще: «Так как вы сделали это одному из сих… то сделали Мне» (Мф. 25, 40). Однако апостолы, как повествуется в «Деяниях», занятые делом телесного служения при трапезах, сочли лучшим для себя дело молитвы и слова. Ведь они сказали: «Не праведно нам, оставив слово Божие, пещисъ о столах. Но, избрав мужей, исполненных Святого Духа, поставим их на эту службу. А мы постоянно пребудем в молитве и служении слова» (Деян. 6, 2-4).

Видишь, как первое предпочитается второму, хотя и то, и другое суть побеги одного благого корня. Поэтому пусть молитва привлекает ваше усердие, ценится выше прочих заповедей и предпочитается им. Только бы все делалось по любви к Богу и определялось бы целью достичь, с помощью благодати (Божией), бесстрастной чистоты».

«Вопрос: Что такое значит сказанное Марфою Господу о Марие: у меня много трудов, а она сидит при Тебе?

Ответ: Что Мария должна была сказать Марфе, то предварительно сказал ей Господь, а именно, что Мария оставила все, села при ногах Господних, и весь день благословляет Бога. Видишь ли сидение при ногу, превосходящее любовь? Но чтобы яснее воссияло Божие слово, слушай еще. Если кто любит Иисуса и внемлет Ему, как должно, и не просто внемлет, но пребывает в любви; то и Бог хочет уже воздать чем-либо душе той за любовь сию, хотя человек не знает, что он приимет, или в какой мере Бог одарит душу. Ибо и Марии, возлюбившей Его и сидевшей при ногах Его, не просто дана награда, но от сущности Своей даровал Он некую сокровенную силу. Самые слова, какие Бог с миром изглаголал Марии, были дух и некая сила. Слова сии вошли в сердце, стали душею в душе, духом в духе, и Божественная сила наполнила сердце ее; потому что, где превитает оная сила, по необходимости делается она там пребывающею, как неотъемлемое стяжание. Посему и Господь, зная, что даровал ей, сказал: «Мария благую часть избра» (ст. 42). Но со временем и то, что делала Марфа из усердия услужить, привело ее к тому же дарованию; потому что и она прияла Божественную силу в душу свою».

(Преподобный Макарий Великий).

«Сын Божий, Избавитель наш, ради спасения нашего по земле странствуя, и переходя из города в город, из селения в селение, и на нивах сердец человеческих семя спасительного Своего учения рассеивая, пришел в селение некое, в которой некая благочестивая жена, именем Марфа, приняла Его в дом свой с великой радостью. Желая же угостить любезного и вожделенного Гостя, всячески старалась Ему лучше угодить. Сын Божий, поскольку для того и в мир пришел, чтобы открыть волю Отца Небесного и проповедать Евангелие царствия, и в доме том не преминул проповедать слово Божие».

«Что вы, слушатели, думаете об этих двух христолюбивых сестрах: которая из них более Христу услужила, Марфа или Мария? Марфа старалась угостить Спасителя, Мария всем сердцем приложилась к слушанию проповеди Христовой. Я думаю, что многие труд Марфы более похвалят, нежели Марии. Мне тоже так кажется, так как Марфа старалась, трудилась, беспокоилась, чтобы доставить удовольствие приятному Гостю, а Мария не трудилась, одним только слушанием слова Божия услаждалась. Поэтому Марфа, негодуя на сестру свою Марию, жаловалась Христу: «Господи! Или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? Скажи ей, чтобы помогла мне». Но слышите, что Христос Марфе, так пекущейся, говорит: Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно», и далее прибавил: «Мария же избрала благую, то есть лучшую, часть».

Так вот видим, что Христос не по нашему мнению определил, старание Марии более похвалил, чем Марфы: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у нее». Похвально было старание Марфы, что Христа угостить старалась, но похвальнее старание Марии, потому что прилежно слушала слово Божие. Марфа о телесном, а Мария о душевном угощении заботилась, поэтому Христу приятнее было старание Марии, нежели Марфы. Ибо Ему это так приятно, как пища сладкая, если кто Его святое слово с благоговением и усердием слушает. А когда Христос так хвалит усердие Марии в слушании слова Божия, тем научает нас, чтобы мы тому же духовному усердию подражали».

«Спрашиваешь ты, что значит: «едино есть на потребу». Можешь ты сам рассудить, что это говорится о вечной жизни. Говорится, что она одна только нам нужна (без чего-либо другого можем обойтись, но она одна только единственно необходима). Ради нее в мир этот рождаемся, крестимся и обновляемся, чтобы ее получить. Ради нее Слово Божие нам объявлено, чтобы из него познали Бога и Сына Божия Иисуса Христа, и познав, навечно спаслись. Ради того Христос Господь наш в мир пришел, пожил, трудился, страдал и умер, и тем отворил нам дверь к вечной жизни, которую мы заключили нашими грехами, и показал путь и способ к получению ее.

Видишь, что для нас вечная жизнь совершенно необходима, как насущная потребность, без которой никак нельзя обойтись. Пока в мире этом живем, многие потребности имеем: необходим нам хлеб, пища, одеяние, дом, покой и все прочее нужное для жизни сей, но вечная жизнь есть такая потребность для человека, что без нее все другое – ничто и весь мир, если бы его можно было приобрести, ничто. «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит ? или какой выкуп даст человек за душу свою» (Мф 16:26)?

Видишь, что спасение души, которое состоит в вечной жизни, дороже всего мира и потому «едино есть на потребу». Поэтому одного только вечного спасения, «единого на потребу», и должно искать неусыпно, а чтобы его искать и отыскать, не должно к плотоугодию и суете мира сего прилепляться. Сердце, наполненное суетой, или забудет о «едином на потребу», или, хотя и будет его искать, но нерадиво и как бы нехотя, поэтому честь, славу, богатство и прочее мира сего сокровище должно презреть и сердцем от всего подобного отвращаться. Ибо сердце у человека одно: когда временного ищет, тогда о вечном забывает; когда же к вечности обращается и углубляется помышлениями в ней, тогда о времени забывает; и когда печется о вечной жизни, тогда не печется и не заботится о суетных мира сего вещах, – одно только из этих двух сердцем человеческим обладает. Когда в сердце входит попечение о вечной жизни, тогда попечение о суетном стяжании исходит, и когда суета входит в сердце, тогда вечность отходит».

(Святитель Тихон Задонский).

«Или не скажем, что Мария лучше Марфы? Предпочтя ее за неразвлекаемость той, которая развлекалась и заботилась о служившем к успокоению плоти, Господь говорит не Марии, но полагающей, будто бы делает нечто великое, и потому имеющей нужду в совете и исправляет ошибочное ее предположение, сказав: «Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе, едино же есть на потребу: Мариа же благую часть избра, яже не отимется от нея». Хотя беспокойство Марфы происходило от рачения услужить Ему, но не похвалена она за сие усердие, а заслужила упрек за то, что, оставив быть, подобно Марии, внимательною к слову и пользе своей души, печется о том, чтобы не было у ней недостатка в чем-либо, потребном для дорогого угощения, и была предложена трапеза, отличающаяся обычным щедрым страннолюбием. А что Господь, намереваясь осудить неуместную рачительность, двукратно произнес имя и сказал: «Марфо, Марфо», может быть, сие было действием изъявляющего сожаление и кивающего головою при виде беспокойства напрасного, почитаемого необходимым, ибо знал Господь, что оставляемое Марфою в нерадении к преуспеянию в благочестии полезнее того, о чем она старалась». (Преподобный Нил Синайский).

«Единое на потребу есть постоянная деятельная забота о получении Царствия Небесного, именно: слушание слова Божия, творение добрых дел. Все другие хлопоты, труды, заботы, имеющие предметом землю и средства к наслаждению ее благами, – суета, пустяки: они погребутся вместе с нами в могилу, равно как и самые предметы, о которых мы хлопочем, оставят нас, отнимутся у нас; а это – слушание слова Божия и творение добрых дел – никогда от нас не отнимется: дела всегда вслед нас ходят». (Праведный Иоанн Кронштадтский).

«Когда же Он говорил это, одна женщина, возвысив голос из народа, сказала Ему: блаженно чрево, носившее Тебя, и сосцы, Тебя питавшие».

Но приметьте: она говорит околичностями, ублажает чрево и сосцы, а не произносит имени Той, Которую прославляет. Почему? — Без сомнения потому, что не знает Ее ни в лицо, ниже по имени.

Другие знали Мариам и в лицо, и по имени, потому что не могли не знать сего, и, несмотря на сие оставались в самом странном о Ней неведении. Послушайте, что говорят сограждане и соседи Иисуса и Марии. Откуду сему премудрость сия, и силы? (Следственно, они слышат премудрость Иисуса, видят чудеса Его, признают их и побуждаются ими узнавать все, что до Него касается.) Не Сей ли есть тектонов сын? Не Мати ли Его нарицается Мариам (Мф. 13, 54-55)? Видите, они не умеют даже сказать: Иосиф, сын Давидов, Мария, дщерь Давидова; они знают только то, что в глазах: что Иосиф есть ремесленник, что Мария есть — Мария. Как же не знают они даже того, что евреи так заботливо старались знать и о себе, и о других? Как не знают рода и происхождения Марии? — Не иначе можно изъяснить сие, как тем, что Пресвятая Дева, не желая ни в чем являться человеком, не ища никакого человеческого утешения, не хотела и того, чтобы в уничижении бедности Своей утешать Себя пред человеками достоинством Своего рода, и потому не делала гласным Своего происхождения так же, как Своей добродетели и благодати». (Святитель Филарет Московский).

«Богоматерь принесла Богочеловеку возвышеннейшее телесное служение и возвышеннейшее служение духа, «слагая все глаголы Его в сердцы своем» (Лк.2:51), соблюдая все случавшееся с Ним с младенчества и все относившееся к Нему, «слагающи в сердцы своем» (Лк.2:19). Для объяснения этого прилагается к повести [о Марфе и Марии] (Лк. 10:38-42) из следующей главы Евангелия от Луки воззвание к Господу некоей жены, слышавшей учение Господа: «блаженно чрево носившее Тя, и сосца, яже еси ссал» , и ответ Господа на это воззвание: «темже убо блажени слышащии Слово Божие и хранящий е». Ответ Божий на суждение человеческое! Суждение человеческое признало Богоматерь блаженною единственно за рождение Ею Богочеловека: Богочеловек возвышает достоинство Богоматери, назвав особенно блаженными слышащих слово Божие и хранящих его. Это блаженство Божия Матерь имела превыше всех человеков, внимая словам Богочеловека и храня их с таким сочувствием, какого не имел никто из человеков. Здесь опять дано преимущество служению духа пред служением телесным, в противоположность суждению человеческому». (Святитель Игнатий (Брянчанинов).

Евангельское чтение дня (рядовое)

«В следующий же день, когда они сошли с горы, встретило Его много народа. Вдруг некто из народа воскликнул: Учитель! умоляю Тебя взглянуть на сына моего, он один у меня: его схватывает дух, и он внезапно вскрикивает, и терзает его, так что он испускает пену; и насилу отступает от него, измучив его. Я просил учеников Твоих изгнать его, и они не могли.

Иисус же, отвечая, сказал: о, род неверный и развращенный! доколе буду с вами и буду терпеть вас? приведи сюда сына твоего.

Когда же тот еще шел, бес поверг его и стал бить; но Иисус запретил нечистому духу, и исцелил отрока, и отдал его отцу его.

И все удивлялись величию Божию. Когда же все дивились всему, что творил Иисус, Он сказал ученикам Своим». (Лк. 9: 37-43).

Толкование Евангельского чтения блаженным Феофилактом Болгарским.

«Человек сей (о котором речь) был весьма неверующий. Поэтому и бес не выходил из сына его. Ибо неверие превозмогало силу апостолов. Неверие и дерзость его видны из того, что он пришел пред всеми обвинять учеников. Но Господь объявляет, что сын его не исцелен по причине его неверия, и пред всеми порицает его, и не одного его, но и прочих всех вообще. Ибо сказав: «о, род неверный» разумеет под этим всех иудеев, а словом «развращенный» показывает, что злоба их не от начала и не от природы. По природе они были добры (ибо они были святым потомством Авраама и Исаака), но развратились по своей злобе. Слова: «доколе буду с вами и буду терпеть вас» означают то, что Он желает восприять смерть и хочет скорее избавиться от них. Ибо, доколе, — говорит, — буду терпеть ваше неверие? — Господь, чтобы показать, что Он имеет силу, побеждающую неверие иудеев, говорит: «приведи сюда сына твоего и, исцелив его, отдал отцу его». Бесноватый прежде принадлежал не отцу своему, но злому духу, одержавшему его; а теперь Господь отдал его отцу, потерявшему его, а потом нашедшему». (Блаженный Феофилакт Болгарский).