Евангелие  дня

(19 января – Крещенский сочельник)

Евангельское чтение Недели пред Богоявлением

«Начало Евангелия Иисуса Христа, Сына Божия, как написано у пророков: вот, Я посылаю Ангела Моего пред лицем Твоим, который приготовит путь Твой пред Тобою. Глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему. Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов. И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои. Иоанн же носил одежду из верблюжьего волоса и пояс кожаный на чреслах своих, и ел акриды и дикий мед. И проповедывал, говоря: идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его; я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым». (Мк. 1, 1–8).

 

Евангельское чтение на вечерне

«В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Итурее и Трахонитской области, а Лисаний четвертовластником в Авилинее, при первосвященниках Анне и Каиафе, был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии, в пустыне. И он проходил по всей окрестной стране Иорданской, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов, как написано в книге слов пророка Исаии, который говорит: глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте стези Ему; всякий дол да наполнится, и всякая гора и холм да понизятся, кривизны выпрямятся и неровные пути сделаются гладкими; и узрит всякая плоть спасение Божие.

Иоанн приходившему креститься от него народу говорил: порождения ехиднины! кто внушил вам бежать от будущего гнева? Сотворите же достойные плоды покаяния и не думайте говорить в себе: отец у нас Авраам, ибо говорю вам, что Бог может из камней сих воздвигнуть детей Аврааму. Уже и секира при корне дерев лежит: всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь. И спрашивал его народ: что же нам делать?

Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же. Пришли и мытари креститься, и сказали ему: учитель! что нам делать? Он отвечал им: ничего не требуйте более определенного вам. Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем. Когда же народ был в ожидании, и все помышляли в сердцах своих об Иоанне, не Христос ли он, — Иоанн всем отвечал: я крещу вас водою, но идет Сильнейший меня, у Которого я недостоин развязать ремень обуви; Он будет крестить вас Духом Святым и огнем. Лопата Его в руке Его, и Он очистит гумно Свое и соберет пшеницу в житницу Свою, а солому сожжет огнем неугасимым. Многое и другое благовествовал он народу, поучая его». (Лк.3, 1–18).

Толкование

«Выставив маловажность собственного крещения и показав, что в нем нет ничего, помимо приведения людей к покаянию (ведь он сказал, что не «водою прощения», но «покаяния»), Иоанн представляет нам крещение Иисуса исполненным несказанных даров. «Услышав, что Он идет после меня, — как бы обращается к нам Иоанн, — не пренебрегай Им как появившимся позже, но узнай о силе Его дара. Тогда ты поймешь, что я не сказал ничего достойного или великого, объявив себя недостойным развязать ремень Его сандалия. И не подумай, будто слова: «Он сильнее меня», я сказал в смысле сравнения. Ведь я недостоин быть причисленным к рабам Его, даже к последним рабам, и принять на себя даже малую часть служения». Поэтому Иоанн говорит не просто о «сандалии», но о «ремне сандалия», то есть о том, что казалось последним из всех».

(Святитель Иоанн Златоуст).

«И те люди, которые встречали Иоанна Крестителя, встречались не только с его силой (я уже об этом говорил), с его прозрачностью, которая его делала только гласом Божиим, или с его смирением; они встречались с бескомпромиссностью в его лице, с человеком радикальной цельности. Видя его, они могли себя сравнить с тем, что он собой представлял, и это было побуждением для них каяться, то есть с ужасом видеть свое бедственное состояние и решить: таким, такой я жить больше не могу. Я видел, я видела нечто, что уже положило конец прошлой моей жизни, теперь должно начаться новое

 

Вот таким был Иоанн Креститель. Он всецело отдал себя Богу, и потому Бог действовал, не он; он был, если сравнивать, будто хорошо настроенный музыкальный инструмент, на котором гениальный композитор или исполнитель может играть так, что уже не замечаешь ни инструмента, ни композитора, исполнителя, — только пронизываешься тем переживанием, какое рождает в тебе звучащая мелодия.

С другой стороны — какое смирение! Я уже упоминал, что, по Евангелию, говорит о себе Иоанн Креститель: Я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Того, Который грядет за мной, — то есть Иисуса Христа… Такая непостижимая, ничем непобедимая, несокрушимая сила, а с другой стороны — сознание: я — только прозрачность, я — только голос».

(Митрополит Антоний (Сурожский).

«Справедливо упомянуто о времени и о властителях, чтобы показать, что при Христе прекратилось преемство начальников иудейских; поскольку игемоном был Пилат, человек из другого народа, четвертовластники — сыновья Ирода аскалонитянина, и чтобы потому за верное было принято, что пришел Христос, по пророчеству Иаковлеву (Быт, 49, 10)! «Был, — сказано, — глагол Божий к Иоанну», чтобы ты знал, что он пришел свидетельствовать о Христе не как самозванец, но потому, что был движим Духом Божиим. Под «глаголом» разумей или Духа Святого, или повеление Божие. Слово Божие к Иоанну было «в пустыне». Поскольку дети оставленной (по церковно-славянски — пустой), то есть церкви из язычников, имели быть многочисленнее детей имеющей мужа (Ис. 54, 1), то есть церкви иудейской, то слово и повеление Божие прилично было к Иоанну, когда он находился в пустыне. Он проповедовал людям крещение покаяния, то есть исповеди. А это крещение содействовало им к оставлению грехов, даруемому через крещение Христово. Ибо крещение Иоанново не имело оставления грехов, но вело к оставлению, то есть приготовляло людей к принятию Христова крещения, имеющего оставление грехов».

«Путь», который повелевает уготовить, есть образ жизни по учению Христову; ибо Господь вскоре имел проповедовать. «Стези» суть заповеди Закона, как бы уже истертые. Повелевается делать их «прямыми», потому что фарисеи развращали заповеди. Под «путем» можно разуметь и душу, а под «стезями» — помыслы и дела. Итак, нам должно уготовлять душу и делать правыми дела и помышления наши. Потом как бы кто-либо спросил: как же мы совершим это? Ибо добродетель нелегка для исполнения и встречает много козней и препятствий и от лукавых сил, и от живущих в нас страстей? Отвечает, что ничто не будет трудно, но все удобно. Ибо долины «наполнятся», то есть естественные наши силы, ослабевшие для добра и пришедшие в низкое состояние, восполнятся; «всякая гора и холм», то есть противные силы и пожелания, кажущиеся нам вложенными с природой, поистине ослабели: и все сделалось ровным, и кривое переменилось на прямое. Ибо Христос упразднил противные силы, которые здесь называются горами и холмами, и оживил природные наши побуждения к добру, которые евангелист назвал наполняемыми долинами. Ибо Он для того и воплотился, чтобы восставить нашу природу в собственный ее вид. «Узрит всякая плоть, — сказано, — спасение Божие», — не иудеи только и пришельцы, но всякая плоть, ибо Евангелие пронесено по всей земле».

«Иудеев называет «порождениями ехидниными», потому что они оскорбляли своих отцов и матерей; ибо это животное, — говорят, — проедает утробу матери и таким образом рождается. Притом они убивали пророков и учителей. «Будущим гневом» называет вечное наказание. «Достойные плоды покаяния» составляет не только удаление от зла, но и упражнение в добре; ибо совершение добра есть поистине плод и порождение покаяния. Не начинайте говорить в себе, что вы хорошего рода, и, надеясь на отцов, не оставляйте добродетели. Бог сможет и от камней сих дать детей патриарху; ибо почти подобное этому Он и прежде сотворил. Утроба Сарры хотя была тверже камней, однако ж она получила благодать деторождения. «Секира» есть божественный суд, исторгающий недостойных из среды живых. Если, — говорит, — не покаетесь, будете лишены жизни. Секира лежит «при корне» ваших дерев. Под «корнем» разумеется жизнь, как мы сказали. Но под «корнем» можно разуметь и родство с Авраамом. От этого родства с Авраамом, по апостолу (Рим. 11, 19-21), отсекаются те, кои недостойны быть его ветвями. Наказание — двоякое, ибо грешный и бесплодный не только отсекается от сродства с праведными, но и в огонь ввергается».

«Иоанн вразумляет три разряда пришедших к нему: простой класс народа, мытарей и воинов. Простой класс народа он убеждает прилежать к милостыне, повелевая, чтобы имеющий две одежды уделял неимущему; мытарей убеждает не взыскивать, то есть не требовать ничего лишнего; воинов убеждает не похищать, но довольствоваться оброками, то есть жалованьем, какое обыкновенно дается от царя. Смотри, как Иоанн простой класс народа, как незлобивых, убеждает делать нечто доброе, то есть уделять другим, а мытарей и воинов — удерживаться от зла. Ибо сии не были еще способны, не могли совершать что-нибудь доброе, а им достаточно было — не делать зла. Некоторые повеление — имеющему две одежды делиться с неимеющим — понимают в нравственном смысле. Именно говорят: две одежды означают Дух Писания и букву; имеющего то и другое Иоанн побуждает сообщать совершенно ничего не имеющему; например, если кто разумеет Писание в обоих отношениях, по букве и по духу, тот пусть передает неимеющему, пусть научит незнающего и даст ему по крайней мере, букву. — Добродетель Иоанна была столь высока, что все помышляли о нем, не он ли самый Христос? Отвращая таковое мнение, он говорит: различие между мной и Христом, во-первых, то, что «я крещу» водой, а Он — Духом и огнем, а другое — то, что «я недостоин даже развязать ремень обуви» Его. Что значат слова: «крестить вас Духом Святым и огнем», совершенно ясно; ибо он послал апостолам Духа, и над ними явились разделенные огненные языки (Деян. 2, 3. 4). А слова: «недостоин развязать ремень обуви», очевидно, означают то, что я недостоин поставить себя даже и в последние рабы Его. В более сокровенном смысле обувь обоих ног Господа суть — явление Его с неба на землю и сошествие с земли во ад. Способа этих двух явлений никто не может разрешить, хотя бы подобен был даже Иоанну. Ибо кто может сказать, как воплотился Господь или как сошел во ад? Слова: «Лопата Его в руке Его» означают то, что хотя Он и крестит вас, вы не думайте, что вы уже безнаказанны; но если вы в последующей за этим жизни не сохраните себя беспорочными, то Он пожжет вас огнем неугасимым. Плевел есть тот, кто имеет бесплодный ум и прилагает большую заботу только о предметах житейских. «Многое и другое благовествовал он народу, поучая его». Ибо доброе учение есть поистине утешение и справедливо называется благовестием (евангелием)».

(Блаженный Феофилакт Болгарский).

«Вопрос. Какие «достойные плоды покаяния»?

Ответ. Это дела правды, противоположные греху, которые должен плодоносить кающийся, исполняя сказанное: «принося плод во всяком деле благом» (Кол. 1, 10)».

(Святитель Василий Великий).

«Итак, «пустыня», как я сказал, есть естество человеков, мир сей и душа каждого человека, ставшая бесплодной вследствие изначального преступления [заповеди]. «Глас вопиющий» есть восприятие Слова совестью каждого грешника, которая как бы вопиет в тайниках сердца: приготовьте путь Господу. Очевидно и несомненно, что приготовление божественного пути состоит в обращении к лучшему и исправлении помыслов и нравов, а также в очищении от прежних осквернений. Путь же прекрасный и славный есть добродетельная жизнь; по ней, словно по пути, свершает в каждом [из нас Свое] шествие спасения [Бог] Слово, вселяясь [в нас] через веру и входя посредством различных установлений и учений по добродетели и ведению. «Стези» же суть различные способы [осуществления] добродетелей и различное движение жизни по Богу или нравы по Богу; ходящие этими стезями добиваются добродетели и пекутся о Божиих словесах не ради славы, выгоды, заискивания, человекоугодничества или выставления напоказ [своей праведности и учености], но делают, говорят и мыслят всё ради Бога. Ибо Божественному Слову не присуще пребывать на непрямых, даже если Оно и обнаружит в ком-либо приготовленный путь. Я говорю вот о чем: [представим, что] некто постится, воздерживается от возбуждающего страсти образа жизни и способен свершать [многое] другое, что помогает избавлению от порока, — и тем самым приготовил названный путь. Но он предается таким способам [осуществления добродетели] не для того, чтобы соделать нечто богоугодное, а ради тщеславия, выгоды, заискивания, человекоугодничества или по иной какой причине, — подобный человек не сделал прямыми стези Божии: хотя он и понес[великий] труд приготовления пути, но не обрел Бога, шествующего по стезям его. Стало быть, «путь Господа» есть добродетель, а «прямая стезя» — правильный и правдивый способ [осуществления] этой добродетели».

(Преподобный Максим Исповедник).

 

Евангельское чтение во время великого  освящения воды

«И было в те дни, пришел Иисус из Назарета Галилейского и крестился от Иоанна в Иордане. И когда выходил из воды, тотчас увидел Иоанн разверзающиеся небеса и Духа, как голубя, сходящего на Него. И глас был с небес: Ты Сын Мой возлюбленный, в Котором Мое благоволение». (Мк.1, 9–11).

Толкование

«Не за отпущением грехов Иисус приходит ко крещению, ибо греха Он не сотворил, равно и не для получения Духа Святаго, ибо как могло Иоанново крещение даровать Духа, когда оно не очищало грехов, как я сказал? Но и не для покаяния идет Он креститься, поскольку Он был больше самого Крестителя (Мф. 11:11). Итак, для чего же приходит? Без сомнения, для того, чтобы Иоанн объявил о Нем народу. Поскольку многие стеклись туда, то благоволил прийти, чтобы засвидетельствовану быть пред многими, кто Он, а вместе и для того, чтобы исполнить «всякую правду», то есть все заповеди Закона. Поскольку послушание крестящему пророку, как посланному от Бога, было также заповедь, то Христос исполняет и сию заповедь. Дух сходит не потому, чтобы Христос имел нужду в этом (ибо по существу Он в Нем пребывает), но чтобы ты знал, что и на тебя при крещении сходит Дух Святый. При сошествии Святаго Духа тотчас изречено и свидетельство. Поскольку Отец говорил свыше: «Ты Сын Мой», то, чтобы слышавшие не подумали, что Он говорит об Иоанне, сходит на Иисуса Дух, показывая, что это сказано о Нем. Небеса же отверзаются для того, чтобы мы знали, что они отверзаются и нам, когда мы крещаемся». (Блаженный Феофилакт Болгарский).

«Почему в виде голубя? Голубь — существо ручное и чистое, а поскольку Дух Святой есть дух кротости, то Он и является в нем. С другой стороны, голубь напоминает нам о том, что произошло с людьми в древности. Ведь когда всеобщее крушение охватило землю, так что роду нашему стало грозить исчезновение, появилось именно это существо и показало окончание бури. Принеся масличную ветвь, голубь благовествовал всеобщее затишье на земле (Быт. 8:11), и все это стало прообразом грядущего… В этом месте Писания голубь тоже является, однако не масличную ветвь неся, но показывая нам Освободителя от всех зол и подавая нам добрую надежду. Ведь, явившись, он не из ковчега выводит одного человека, но всю вселенную возводит на небо и вместо побега маслины подает усыновление всем народам земли».

(Святитель Иоанн Златоуст).

«Я хочу сказать нечто о крещении Иисуса Христа. Люди приходили к Иоанну креститься, исповедуя свои грехи. Они приходили к Иоанну, потрясенные его проповедью, тем, что есть правда на земле, что есть правда небесная, что есть суд на земле, суд совести; а в вечности — суд Божий; и что тот, кто не помирится со своей совестью на этой земле, безответным станет перед судом Божиим. Иоанн Предтеча говорил о покаянии именно в этом смысле: обратитесь к Богу, отвернитесь от всего того, что вас пленяет, что вас делает рабами ваших страстей, ваших страхов, вашей жадности, отвернитесь от всего того, что недостойно вас и о чем ваша совесть говорит вам: нет, это слишком мало, ты слишком большое существо, слишком глубокое, слишком значительное, для того чтобы просто предаться этим страстям, этим страхам… Но можно ли сказать нечто подобное о Христе? Мы знаем, что Христос был Сын Божий не только в каком-то переносном смысле слова, но в самом прямом смысле этого слова. Он был Бог, Который облекся в человечество, воплотился. Вся полнота Божества, как говорит апостол, обитала в Нем телесно (см. Кол. 2:9); и можно ли себе представить, что человеческое существо, пронизанное Божеством, как железо бывает пронизано огнем, может одновременно быть грешным, то есть холодным, мрачным? Конечно, нет; и поэтому мы утверждаем, мы верим, мы знаем опытно, что Господь наш Иисус Христос и как человек был безгрешен, а как Бог — был во всем совершенен. Зачем же Ему было креститься? Какой в этом смысл? Этого Евангелие не объясняет, и мы имеем право задавать себе вопросы, мы имеем право недоумевать, мы имеем право глубоко задуматься над тем, что это значит. Вот объяснение, которое мне когда-то дал пожилой священник. Я был тогда молод и ставил ему этот вопрос; и он мне говорил: знаешь, мне представляется, что когда люди приходили к Иоанну, исповедовали свои грехи, свои неправды, всю свою нечистоту и душевную и телесную, они как бы символически ее омывали в водах реки Иордана. И его воды, которые были чисты, как всякие воды, становились постепенно оскверненными водами (как, знаете, в русских сказках говорится, что есть воды мертвые, воды, которые потеряли свою жизненность, которые могут передавать только смерть). Эти воды, насыщенные человеческой нечистотой, неправдой, человеческим грехом, человеческим безбожием, постепенно становились мертвыми водами, способными только убить. И Христос в эти воды погрузился, потому что Он хотел не только стать человеком совершенным, но хотел, как совершенный человек, понести на Себе весь ужас, всю тяжесть человеческого греха. Он погрузился в эти мертвые воды, и эти воды передали Ему смерть, смертность, принадлежавшую тем людям, которые согрешили и несли в себе смертность, смерть, как оброцы греха (см. Рим. 6:23), то есть возмездие за грех. Это момент, когда Христос приобщается — не греху нашему, а всем последствиям этого греха, включая самую смерть, которая, в каком-то отношении, ничего общего с Ним не имеет, потому что, как говорит святой Максим Исповедник, не может быть, чтобы человеческое существо, которое пронизано Божеством, было смертно. И действительно, церковная песнь, которую мы слышим на Страстной седмице, говорит: О Свет, как Ты потухаешь? О Жизнь вечная, как Ты умираешь?.. Да, Он — вечная жизнь, Он — свет, и Он потухает нашей темнотой, и Он умирает нашей смертью. Поэтому Он и говорит Иоанну Крестителю: оставь, не препятствуй Мне погрузиться в эти воды, нам надо исполнить всю правду, — то есть все, что справедливо, все, что должно быть сделано для спасения мира, должно нами быть сейчас исполнено…».

(Митрополит Антоний Сурожскй).