Евангельское чтение дня (14 января — Обрезание Господне)

«И возвратились пастухи, славя и хваля Бога за все то, что слышали и видели, как им сказано было. По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца , дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве».

«Младенец же возрастал и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия была на Нем. Каждый год родители Его ходили в Иерусалим на праздник Пасхи. И когда Он был двенадцати лет, пришли они также по обычаю в Иерусалим на праздник. Когда же, по окончании дней праздника, возвращались, остался Отрок Иисус в Иерусалиме; и не заметили того Иосиф и Матерь Его, но думали, что Он идет с другими. Пройдя же дневной путь, стали искать Его между родственниками и знакомыми и, не найдя Его, возвратились в Иерусалим, ища Его. Через три дня нашли Его в храме, сидящего посреди учителей, слушающего их и спрашивающего их; все слушавшие Его дивились разуму и ответам Его. И, увидев Его, удивились; и Матерь Его сказала Ему: Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя. Он сказал им: зачем было вам искать Меня? или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему? Но они не поняли сказанных Им слов. И Он пошел с ними и пришел в Назарет; и был в повиновении у них. И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем. Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков».

(Лк.2, 20–21, 40–52).

 

Толкование евангельского чтения

«Так заключает святой Лука повествование о пастырях Вифлеемских. Заключение самое простое, но в то же время исполненное великой похвалы для пастырей. Что они славят и благодарят Бога за чрезвычайное откровение и честь, им предоставленную, – это естественно и необходимо; но они славят и благодарят «о всех, яже слышаша и видеша», то есть, не только за Ангелов и их хвалебные гимны, но и за вертеп и ясли, за пелены и слезы Младенческие. Значит, уничиженное состояние Мессии, столь противоположное всеобщим ожиданиям и мечтательности тогдашних Иудеев, думавших увидать в Нем царя славного, нисколько не соблазнило их, и, значит, они правильнее и чище мыслили о Его лице, нежели целый синедрион Иудейский: уже это делает немалую честь уму и сердцу пастырей. Но в них приметна еще другая значительная добродетель. Удостоенные явления Ангельского и того, чтоб им первым поклониться Мессии, пастыри не думают возыметь через то какое-либо право на постоянную близость к Нему, не получают нисколько отвращения к своему бедному и низкому званию, не заискивают милости будущего Царя у Его Матери и хранителя, не обещают и не просят ничего, не изъявляют никакого желания: сделав свое дело, поклонившись Отрочати, насладившись и освятившись Его лицезрением, спокойно возвращаются к своим стадам, дабы паки стрещи их по-прежнему, и стоять на своем месте, или лучше сказать, весь век ходить за стадами с одного места на другое, доколе Господь не воззовет их на вечное успокоение в Вифлеем небесный. И да не помыслит кто-либо, что это происходило в пастырях от грубости и неразумия, встречающихся в людях подобного состояния: нет, это – следствие истинной простоты сердца и духа, зрелый плод преданности в волю Божию, любомудрого довольства своим жребием, свободы от привязанности к благам земным, постоянного устремления мыслей по примеру древних праотцов, к горнему граду, «емуже художник и содетель Бог» (Евр. 11:10). Без такого расположения духа и святого образа мыслей, бедность состояния сих пастырей не только не приблизила бы их к Божественному Отрочати, и не удостоила бы благовестия Ангельского, но и соделала бы, может быть, предателями тайны, врагами Того, Кто пришел облаженствовать всех, а Сам не имеет теперь, где преклонить главу».

«Егда исполнишася осм дний». По сему выражению можно подумать, что обрезание Господа совершилось в девятый день, между тем, оно совершилось в осьмой, как и всегда совершалось. Ибо народные образы выражения бывают различны у разных народов: особенно Еврейские нередко очень отличны от наших. Мы замечаем сие для того, чтобы показать, как неразумно некоторые из простолюдинов берутся иногда толковать Писание и, не понимая хорошо священного языка, а посему и смысла священных книг, выводят из слов и выражений то, чего в них нет вовсе, сами впадают и других ввергают в заблуждения самые грубые.

Поелику обрезание совершилось в осьмой день; то, вероятно, совершилось, не в вертепе уже, а в Вифлееме. Для совершения его в таком случае мог быть призван какой-либо священник; в противном же случае мог совершить его и сам Иосиф, яко глава семейства, имея на то полное право. Таким образом, если до сих пор нужна была тайна, то она оставалась во всей силе.

Если в рождении по плоти видно великое снисхождение и истощание Сына Божия, то в обрезании еще более, ибо в рождении принято Им на Себя естество наше, которое есть произведение Его же святой и всемогущей десницы, а в обрезании Сын Божий благоволил претерпеть то, что не следует само по себе из естества человеческого, а есть следствие нашей нечистоты и греховности, коих в Нем Самом не было вовсе. Обрезание Господа есть видимое начало Его крестной жертвы, ибо все прочие виды уничижения и страданий, кои будет претерпевать Он за нас во всю жизнь, составляли собою жертву безкровную, а здесь – железо и кровь, видимое предвестие гвоздей и венца тернового.

«И нарекоша имя Ему Иисус, нареченное Ангелом прежде даже не зачатся во чреве». Как обрезанием показано, в каком состоянии застал нас Господь, и что нужно было сделать для исцеления нашего от проказы греховной; так в наречении имени Его указано, что Он принес с Собою для нас, и чего мы можем ожидать от Него. Ибо что означает имя Иисуса? Спасение. Какое? Всякое: духовное и телесное, временное и вечное, видимое и невидимое. От каких зол не страдает падший род человеческий! Страдает от тьмы в уме, от злости в воле, от нечистоты и томления в сердце, от болезней и смерти в теле. Все сии виды зла будут уничтожены Сыном Божиим; от всех их Он спасает совершенно и навсегда. Для сего именно нарекается Ему имя Иисуса, или Спасителя; ибо Он приемлет его не так, как нередко принимаются имена у нас, чтобы только носить имя, а с тем, чтобы осуществить его на самом деле. Посему и дано сие имя не как-либо случайно, по желанию, например, Матери или святого Иосифа, а свыше, от Ангела, еще до зачатия Его во чреве: «нареченное Ангелом прежде даже не зачатся во чреве». И Ангел, без сомнения, не сам измыслил его, а принял с благоговением от Самого Владыки Ангелов, «из Него же, – как замечает апостол, – всяко отечество на небесех и на земли именуется» (Еф. 3:15). Посему-то и «несть бо иного имени под небесем… о немже подобает спастися» (Деян. 4:12), кроме имени Господа Иисуса; посему-то пред сим достопоклоняемым именем и должно преклоняться «всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповест, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп. 2:10–11).

(Святитель Иннокентий (Борисов).

 

«Пастыри возвратились с благодарностью Богу за все; ибо они не были завистливы как иудеи».

«Иисус вместе с родителями ходит в Иерусалим, чтобы во всем показать, что Он ни Богу не противится, ни требованиям Закона не сопротивляется. Когда они исполнили дни, то есть семь дней Пасхи, Он остался в Иерусалиме. — Рассуждал с книжниками, давая им вопросы от Закона. И все «дивились». Видишь ли, как Он успевал в мудрости, так что для многих был предметом любознательности и удивления? Ибо обнаружение мудрости Его есть самый успех Его. Богоматерь называет Иосифа отцом, хотя и знала, что он не есть отец. Без сомнения, Она именует Иосифа отцом Его ради иудеев, чтобы они не возымели какой-либо нечистой мысли касательно Его рождения. Иначе: так как Иосиф прилагал отеческую заботу и служение в воспитании, то прилично назвала его самим отцом, как бы Дух Святой почтил его наименованием отца. — Почему же они искали Его? Ужели предполагали, что Он, как дитя, потерялся или заблудился? Прочь такая мысль! Ибо она не могла прийти ни премудрой Марии, получившей бесчисленные о Нем откровения, ни Иосифу, которому и самому было открыто, что Он от Духа Святого. Но они искали Его затем, чтобы Он как-нибудь не отстал от них, чтобы как-нибудь не оставил их. А когда нашли Его, смотри, как Он отвечает им! Так как Дева назвала Иосифа отцом Его, то Он говорит: не он, Иосиф, Мой истинный отец, хотя Я был в его доме; но Бог — Мой Отец, и потому Я в Его доме, то есть в храме Его. Но они не поняли, что Он сказал им: ибо это была тайна».

«Иисус повиновался родителям, давая и нам образец, чтобы мы повиновались своим родителям. — Дева соблюдала все это; ибо дела и слова Отрока были божественны и являли в Нем не двенадцатилетнего отрока, но человека совершенно зрелого. Для объяснения того, что значит «преуспевать в премудрости», евангелист присовокупляет: «и возрасте», ибо преуспевание в возрасте называет успехом в премудрости. «И в любви у Бога и у человеков», то есть творил угодное Богу и достохвальное от людей; но прежде был приятен пред Богом, а потом пред людьми; ибо прежде должно угождать Богу, а потом людям».

(Блаженный Феофилакт Болгарский).

 

«При виде Божественного Младенца Иисуса на руках Марии, в сопровождении Иосифа, верующий не знает, чему более удивляться, величию ли Бога, которое ежеминутно, днём и ночью возвещает нам вся природа, или уничижённому состоянию, в какое Он благоволил облечься, вочеловечившись и соделавшись причастным слабостей и немощей младенческих.

Ещё замечательное явление. Священное Писание ничего не говорит нам о младенчестве Иисуса; и между тем, в последствии веков, что могло бы быть занимательнее самых обстоятельных подробностей жизни столь драгоценной? Когда родится сын государя, весь двор находится в движении: в нем замечают всё, запоминают его первые слова, рассматривают его детские движения и по ним стараются угадать, чего должно надеяться в будущем для государства. Отчего же происходит совершенное молчание о первых летах Того, Кто долженствовал устроить счастие всей вселенной? Человек мирской видит здесь непроницаемую тайну; человек Божий, человек внутренний, и только он один, может извлечь отсюда великий урок. Иисус Христос всегда был совершенным человеком — не только в первые дни Своей жизни, но и тогда, как находился в девственном чреве Своей Пресвятой Матери. Эту истину легко понять, если отдельно рассмотрим в Иисусе Христе Его Божество, душу и тело.

По своему Божеству Он никогда не был младенцем, хотя был Единородным Сыном Бога, Отца Своего, потому никогда не начинал жить: правда, Он имеет происхождение, но не имеет начала во времени, потому что так же вечен, как и Отец Его.

По Своей душе, действительно Он начал существовать с минуты зачатия во чреве Девы, Его Матери. Но в ту минуту, как была сотворена Его душа, чудом Божественного всемогущества, чудом, в котором участвовал Он сам вместе с Отцом и Святым Духом, она была столь же совершенна, как и ныне; ей даровано полное употребление разума, — она была преполнена всеми дарами Благодати, озарена полнотою света сверхъестественного и естественного, обогащена всеми добродетелями, объята самой совершенной любовью к Богу. Итак, Иисус Христос еще до Своего рождения был совершенным человеком по слову Пророка Иеремии: жена окружит мужа (Иер. 31:22).

Но по телу Своему Он действительно был младенцем и походил на других младенцев; в чём и видна Его дивная любовь к нам. В самом деле, представьте себе, как вечное Слово, сильное сотворить из ничтожнства тысячи миров, соединённое с сею великою душою, которая одна имела более разума и силы, нежели все Ангелы и человеки, соединяется ещё с сим малым телом, которому Воплотившийся мог бы в одно мгновение ока дать все совершенства, раскрывшиеся в Нём с годами, и которое, однако ж, Он принял во всей его слабости, потому что Слово, со делавшись плотью, дабы принять на Себя все немощи нашего естества, благоволило ожидать медленного и неприметного возрастания, свойственного нашей природе. Сын Божий предоставил телу Своему расти нечувствительно, не придавая ни членам Своим более сил, чтобы могли они скорее вполне возрасти, ни языку Своему более подвижности, для скорейшего глаголания, ни ногам Своим более твердости для хождения, ни рукам более крепости для действования ими; Он был как простой младенец, подобный всем другим. О Боже, как глубоко это смирение Твоей бесконечной мудрости, что Ты благоволил подчинить Себя слабостям и недостаткам младенчества! О Божественное Слово, до какой степени Ты снизошло из любви к нам!

Но надлежало ли, чтобы Всемогущий Бог, дающий всякому живому существу пищу, Сам должен был питаться млеком Своей Матери? Нужно ли было, чтобы сия Преблагословенная Матерь приготовляла Ему детскую пищу и заставляла употреблять её, чтобы Она утешала Его разными ласками, и, наконец, принимала о Нём все прочие попечения, в которых нуждаются вообще все дети, не имеющие ещё разума? Бесконечная премудрость имела ли в этом нужду? Или лучше, как могла она принять сии детские утешения, лишние для человека в более зрелых летах?

Какое восхитительное зрелище! Бог Младенец, Бог отлагающий на время всемогущество Своего Божества и всё величие души, чтобы оставить естество телесное в том же состоянии, в каком находятся все дети; Бог, подчиняющийся всем нуждам этого столь нежного возраста. О Пречистая Мария! Какая слава для Тебя!

Ах! Без сомнения Пресвятая Дева, знавшая достоинство сего Божественного Младенца, исполняла все обязанности в отношении к Нему, как самая лучшая мать. Как постыждает Она Своим примером тех забывающих побуждения природы, или безрассудных матерей, которые, часто без всякой благовидной причины, торопятся сложить с себя на других заботу кормить грудью и воспитывать их детей. Святый Иосиф удостоился славы быть споспешником Марии в том высоком служении, чтобы питать и хранить истинного Сына Божия: в поте лица своего, трудами рук своих он содействовал к этой цели несколько лет. О великий Святый! Какое было для души твоей наслаждение давать хлеб Тому, Кто Своим промыслом питает и хранит всю сию великую вселенную.

Счастливы мы, христиане, могущие в разных видах исполнять в отношении к Божественному Младенцу Иисусу обязанности, подобные тем трогательным обязанностям, которые исполнять призваны были Иосиф и Мария. Постараемся посредством пламенноусердного приобщения Святых Тайн удостоиться того, чтобы Иисус более и более жил и действовал в наших сердцах; постараемся добрым примером своей жизни содействовать и к тому, чтобы Он обитал в сердцах наших братьев; будем поддерживать, руководствовать, утешать страждущих, заблуждающихся и погибших членов Его благочестивыми милостынями, мудрыми советами и словами мира: так, поистине, можно достигнуть той славы, чтобы, подобно Иосифу и Марии, наречься матерью и хранителем Спасителя».

«Иисус, зная, какое огорчение причинит Он Марии и Иосифу Своим отсутствием, не мог не чувствовать сего; но Он хотел научить нас, что когда надобно следовать воле Божией, ясно возвещённой внутренним влечением спокойной совести и советами мудрых людей, с которыми должно наперёд посоветоваться, то должно наложить молчание на естественные чувства и уметь, когда нужно, пожертвовать самыми законными привязанностями, чтобы последовать гласу любви Божией, побуждающей и зовущей нас».

«Мария и Иосиф не имели на свете ничего дороже Иисуса; Он составлял всё их утешение, всё их сокровище; надобно ли после этого удивляться беспокойству и старанию, с каким они искали Его? Увы! Сколько христиан мало беспокоятся, лишившись Иисуса Христа, когда они, подобно Марии и Иосифу, не только лишаются Его присутствия, но, что гораздо жалостнее, Его любви и благодати!»

«Господь скрывает иногда Своё присутствие от душ ревностных; но пусть не перестают они искать Его; они непременно обретут Его после нескольких дней скорби и слёз; они обретут Иисуса Христа в храме, во время молитвы».

«Иосиф назван отцом Иисуса Христа, частью потому, что в качестве обручника святой Его Матери он мог быть так назван гораздо справедливее, чем те, которые в прежние времена назывались отцами детей, ими усыновлённых; частью потому, что, по общему мнению народа, он действительно почитался отцом Иисуса, ибо не пришло ещё время открыть всенародно тайну чудесного воплощения Сына Божия в чистой утробе Святой Девы. Иосиф и Мария замечали в Спасителе любовь к уединению и неизвестности; поэтому они удивились, заметив Его, всенародно обнаруживающего Свою Божественную премудрость».

(Святитель Филарет (Дроздов).

«Где Спаситель наш Господь обретен святой Матерью Своей? Не на торжище, ни на ином подобном месте, но в церкви, где закон Божий толковался. Там Его отыскала, «сидящего посреди учителей, и слушающего их, и спрашивающего их». Так и ныне в тех сердцах Он обретается, которые «в законе Господнем день и ночь поучаются». В них Он звание Свое учительское совершает; слушает их, сердечно молящихся Ему, и отвечает им в сердцах их; просвещает их светом Своим, вразумляет, умудряет, открывает тайны Свои и в удивление приводит; возбуждает в них истинную и живую веру, возжигает любовь и учит смирению и кротости. А удаляется от тех, которые суету, ложь и беззакония замышляют и в тех поучаются. Рассуждай об этом и поучайся в законе Господнем. «Блажен муж, который не пошел на совет нечестивых, и на путь грешных не встал, и на седалище губителей не сел: но в законе Господне воля его, и в законе Его поучится день и ночь» (Пс 1:1–2).

Сын Божий, ипостасная Божия премудрость, не гнушался слушать людей – законоучителей, тем более нам, хотя считаем себя мудрыми, должно слушать всякого – и презираемого, и простого, и неученого, – когда полезное что говорит; смотреть не налицо, но на слово, и рассуждать не о том, кто говорит, но о том, что говорит. Ибо часто простой и азбуки не знающий лучше скажет, нежели мудрец. Рассуждай об этом.

Христос Сын Божий, Отрок, в церкви обретенный и сидящий посреди учителей, учит нас Своим примером, что от юности должно нам учиться закону Божию и в церковь Божию ходить на молитву и слушание Божия Слова. Блажен тот, кто лета юности своей в том проводит. Как семя, посеянное в свежей земле, лучше растет, нежели на другой, так и семя Слова Божия лучше и удобнее прозябает в юном сердце, нежели в застарелом и мирской любовью упоенном. Поскольку юное сердце еще свежее и суетами мирскими не наполнено, оно удобнее принимает Слово Божие, нежели сердце, оскверненное мирской суетой».

«Царь царей и Господь сил, Бог во плоти, не только Отцу Своему Небесному во всем был послушен, но и людям повиновался. «И был в повиновении у них». Кто? Господь. У кого? У людей, рабов Своих. Почему? Чтобы наше преслушание и непокорность, которое нас обличало пред Богом, загладить. Нас ради, тебя ради и меня ради, не только в мир пришел Господь наш, но и повиновался людям: «и был в повиновении у них». У кого? У Матери Своей Пресвятой и Иосифа. Видишь любовь к нам, видишь и смирение ради нас Сына Божия. Благодарим Тебя за это и поклоняемся Тебе, Господи!»

(Святитель Тихон Задонский).

«Зачем было вам искать Меня? Или вы не знали, что Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему?» Это – ответ Спасителя Пречистой Матери Его и св. Обрученнику Ея – Иосифу, искавшим и нашедшим Его в храме Иерусалимском, когда Он был еще только 12-ти лет, и беседовал там с учителями Иудейскими. В этих первых словах Господа, записанных в Евангелии от Луки, очевидно, заключается заповедь Христова, данная нам в Его примере, о том, что всякий христианин, как последователь Его, должен быть всецело предан Богу, и во всю жизнь свою постоянно пребывать в Боге и во всем Божественном, – всегда помышлять о Боге, всегда поучаться в законе Его, всегда стараться исполнять волю Его. Одним словом, это – полная и совершенная преданность воле Божией, для которой еже жити – Христос, а еже умрети – приобретение (Флп. 1:21). Она не имеет ни своей воли, ни своего мудрования, ничего не ищет, ничего не страшится, и ни о чем не печалится, не опасается никаких бедствий, не скорбит ни о какой потере, радуется и благодарит Бога в самых страданиях. – Сию добродетель Сам Господь возвеличил в лице Своем, когда сказал: снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшаго Мя Отца (Ин. 6:38); и творение воли Божией считал Своим вожделенным брашном. Все святые всецело преданы были воле Божией; и все истинные христиане не могут найти для себя более вожделенной и успокоительной добродетели, ибо всецело предавшийся Богу почивает на руках Божиих, как младенец на руках матери, и все житейския треволнения для него не страшны: он в тихом пристанище. Но как приобресть преданность воле Божией? Для сего нужно крепко убедиться, что мы всесторонне зависимы от Бога, и что Он заботится о нас более, чем самые сердобольные родители о детях, – так убедиться и молиться: «Тебе, Господи, ведомо, что для меня полезно, сотвори же со мною по воле Твоей! Твой есмь аз, Спасе, спаси мя!»

(Святитель Иустин (Полянский).

 

Евангельское чтение святителя Василия Великого (Лк.6, 17-23)